Идея,жанр,сходства. различия,средство выразительностиэтого два текста
1-текстНиколай Николаевич вышел на крыльцо и увидел, что солнце осветило балкончик, который выходил на восток, и двинулось, чтобы сделать еще одно кольцо вокруг дома. 
  Он взял топор, нашел рубанок и пилу, отобрал несколько досок, чтобы починить крыльцо. Как он давно этим не занимался, хотя видно - эта работа крепко "сидела" у него в руках. Он делал все не очень ловко, но с большой охотой - ему нравилось держать обыкновенную доску, нравилось скользить по ней рубанком, и городская суета многих последних лет незримо уходила из его сознания. 
     Дом ему скажет за это спасибо, подумал Николай Николаевич, и он скажет спасибо дому. 
     Потом Николай Николаевич взобрался на крышу, и лист железа, поднятый ветром, ударил его по спине так сильно, что чуть не сбил с крыши - он чудом удержался... 
     Вот тут он впервые почувствовал острый голод, такой у него бывал только в юности, когда он от голода мог потерять сознание. И не удивительно, Николай Николаевич не" знал, сколько прошло времени, как он приехал, не помнил, что он ел и ложился ли спать. Он работал по дому и не замечал мелькания коротких зимних дней. Раннее утро он не отличал от позднего вечера. 
     Николай Николаевич пошел на базар, купил квашеной капусты, картошки, сухих черных грибов и сварил грибные кислые щи. Съел две тарелки и лег спать. 
     Встал, по-прежнему не ощущая времени, снова съел щей, звонко рассмеялся, ловя себя на мысли, что узнает в интонациях своего смеха смех отца, и снова почему-то лег спать... 
     С тех пор прошло несколько лет, и Николай Николаевич забыл про свои болезни. Он жил, жил и чувствовал, что стал вынослив, как крепкое старое дерево, хорошо политое весенним дождем. 
     Его то и дело видели не по возрасту стремительно бегущим по кривым улочкам городка то в одну сторону, то в другую, очевидно без всякого дела, хотя иногда он нес что-то завернутое в материю, - тогда лицо его вдохновенно светилось и молодело. 
     Те, кто считались сведущими, судачили, что он ищет какие-то картины. Тратит на них уйму денег, а оставшиеся, все без остатка, отдает за дрова. И топит - подумать только! - все печи каждый день, а в морозы и по два раза, чтобы эти его картины не отсырели. И всегда почему-то ночью, зажигая свет во всех комнатах. 
     Сколько же у него деньжищ уходило зазря: легким дымом через печные трубы в небо, ярким светом электричества в ночь, а главное, на новые картины - мало ему было своих! 
     Вот поэтому и гол как сокол. 
     В городке относились к Николаю Николаевичу с настороженным вниманием. 
     То, как он жил, горожанам было непонятно и недоступно, но у многих вызывало уважение. И между прочим, люди привыкли к тому, что дом Бессольцевых светился ночью и стал в городке своеобразным маяком, ориентиром для запоздалых путников, издалека возвращавшихся в темноте домой. 
     Ночью дом был как свеча в непроглядной мгле. 

                                                                                                                                                                                                     2 текст - Жалобно и, казалось, безнадежно он вдруг  начинал  скулить,  неуклюже
переваливаясь туда-сюда, - искал мать. Тогда  хозяин  сажал  его  себе  на
колени и совал в ротик соску с молоком.
     Да и что оставалось делать месячному щенку, если  он  ничего  еще  не
понимал в жизни ровным счетом, а матери все нет  и  нет,  несмотря  ни  на
какие жалобы. Вот он и пытался задавать грустные концерты. Хотя,  впрочем,
засыпал на руках хозяина в объятиях с бутылочкой молока.
     Но на четвертый день малыш уже стал привыкать к теплоте рук человека.
Щенки очень быстро начинают отзываться на ласку.
     Имени своего он еще не знал, но через неделю точно установил, что  он
- Бим.
     В два месяца он  с  удивлением  увидел  вещи:  высоченный  для  щенка
письменный стол, а на стене - ружье, охотничью сумку  и  лицо  человека  с
длинными волосами. Ко всему этому быстренько привык. Ничего  удивительного
не было уже и в том, что человек на стене неподвижен: раз не  шевелится  -
интерес небольшой.  Правда,  несколько  позже,  потом,  он  нет-нет  да  и
посмотрит: что бы это значило - лицо выглядывает из рамки, как из окошка?
     Вторая  стена  была  занимательнее.  Она  вся  состояла   из   разных
брусочков, каждый из которых хозяин мог вытащить  и  вставить  обратно.  В
возрасте четырех месяцев, когда Бим уже смог дотянуться на задних  лапках,
он сам вытащил брусочек и попытался его  исследовать.  Но  тот  зашелестел
почему-то и оставил в зубах Бима листок. Очень забавно было  раздирать  на
мелкие части тот листок.
     - Это еще что?! - прикрикнул хозяин. - Нельзя! - и тыкал Бима носом в
книжку. - Бим, нельзя. Нельзя!
     После такого внушения даже человек откажется от чтения, но Бим - нет:
он долго и внимательно смотрел на книги, склоняя голову то на один бок, то
на другой. И, видимо, решил так: раз уж  нельзя  эту,  возьму  другую.  Он
тихонько вцепился в корешок и утащил это  самое  под  диван,  там  отжевал
сначала  один  угол  переплета,  потом  второй,   а   забывшись,   выволок
незадачливую книгу на середину комнаты и начал терзать лапами играючи,  да
еще и с припрыгом.
     Вот тут-то он и  узнал  впервые,  что  такое  "больно"  и  что  такое
"нельзя". Хозяин встал из-за стола и строго сказал:
     - Нельзя! - и трепанул за ухо. -  Ты  же  мне,  глупая  твоя  голова,
"Библию для верующих и неверующих" изорвал. - И опять: - Нельзя!  Книги  -
нельзя! - Он еще раз дернул за ухо.
     Бим взвизгнул да и поднял все четыре лапы кверху. Так лежа на  спине,
он смотрел на хозяина и не мог понять, что же, собственно, происходит.
     - Нельзя! Нельзя! - долбил тот нарочито и совал снова и снова книгу к
носу, но уже не наказывал. Потом поднял щенка на руки,  гладил  и  говорил
одно и то же: - Нельзя, мальчик, нельзя, глупыш. - И  сел.  И  посадил  на
колени.